Павел Филонов и эстетика прозрачности (Лекция III)

Третья лекция раскрывает одну из самых характерных, но редко замечаемых особенностей искусства Филонова — тишину, пронизывающую его живопись. В то время как футуристы воспевали автомобили, самолёты и мощь машин, Филонов уходил от «шума времени» в российскую глушь, где в уединении вслушивался в природу и постигал законы, связывающие живое и неживое.

Центральный образ лекции — кристалл. Для Филонова и его соратников Михаила Матюшина и Елены Гуро кристалл был не просто геометрической формой, а живой, растущей структурой мироздания. Они верили, что между природой и человеком не должно быть разлада: природа первична, машина вторична. В природном единстве нет различия между малым и большим, между микрокосмосом и макрокосмосом.

Лекторы объясняют принцип «сделанности» через образ роста: формы на полотне возникают не из контура, а изнутри наружу, как растёт минерал или клетка. Отсюда — плотная многослойность и почти микроскопическая детализация филоновских композиций. Показательны его «Формулы вселенной», где мироздание изображено внутри прозрачного, вращающегося кристалла.

Отдельно авторы рассказывают об увлечении кристаллографией в России начала XX века: о работах учёных Юрия Вульфа и Евграфа Фёдорова, о философах Павле Флоренском и Владимире Вернадском. Филонов довёл эти идеи до крайности, утверждая, что его картины — живые организмы. Так «неорганический» кристалл оказался в самом центре его «органического» искусства.