Экспозиция выставки «Фёдор Шехтель. Грёзы русского модерна» в Музее архитектуры. Фото: пресс-служба музея
Аллегорическое шествие «Весна-Красна», созданное Фёдором Шехтелем для коронационных торжеств в 1883 году. Из собрания Музея архитектуры им. А.В. Щусева
Самым прямым возвращением к театральной теме стала перестройка здания Московского Художественного театра в 1902 году. Шехтель выполнил проект без гонорара, продумав всё — от конфигурации зрительного зала до рисунка дверных ручек. Для театра своего друга Антона Чехова он создал знаменитую эмблему — летящую чайку, которая оказалась настолько точной, что пережила эпоху модерна и до сих пор остаётся символом МХТ. В экспозиции можно увидеть подвесной плафон из зрительного зала — предмет, в котором инженерная функция превращена в художественный образ.
Эскиз занавеса Московского Художественного театра. Фёдор Шехтель, 1902 год. Из собрания Музея архитектуры им. А.В. Щусева
Следующие залы посвящены московским особнякам — именно они сделали Шехтеля самым желанным архитектором богатой купеческой Москвы. Но мастер никогда не повторялся. Каждый дом становился портретом хозяина, его привычек и представлений о красоте.
Фёдор Шехтель. Эскиз интерьера кабинета в усадьбе А.В. и С.В. Морозовых, 1895–1900. Из собрания Музея архитектуры им. А.В. Щусева
Особняк Зинаиды Морозовой на Спиридоновке — ещё не модерн, а неоготика, почти средневековый замок с остроконечными башенками и стрельчатыми окнами. Для интерьеров Шехтель пригласил Михаила Врубеля, и этот союз архитектуры и живописи породил один из самых выразительных ансамблей своего времени. На выставке представлена резная кровать из этого дома — монументальная, словно сошедшая со страниц рыцарского романа, она даёт представление о том, как далеко простирался замысел архитектора, пронизывающий даже самые приватные пространства.
Экспозиция выставки «Фёдор Шехтель. Грёзы русского модерна» в Музее архитектуры. Фото: пресс-служба музея
Фёдор Шехтель. Эскиз скамьи-ларя-торшера для парадной столовой усадьбы Морозовых на Спиридоновке, 1893–1897. Из собрания Музея архитектуры им. А.В. Щусева
Фёдор Шехтель. Эскиз углового дивана для особняка Зинаиды Морозовой. Из собрания Музея архитектуры им. А.В. Щусева
Особняк Степана Рябушинского на Малой Никитской. Архитектор Фёдор Шехтель, 1900–1903. Из собрания Музея архитектуры им. А.В. Щусева
Парадная лестница в особняке Рябушинского. Фёдор Шехтель, 1900–1903
Особняк Александры Дерожинской в Кропоткинском переулке был оснащён по последнему слову техники — электричеством и телефонной связью, но технологии не подавляли искусство, а становились его невидимой основой. Шехтель проектировал здание не «снаружи внутрь», а «изнутри наружу», от потребностей человека. В одной из дверных ручек, по городской легенде, архитектор зашифровал ироничный намёк на скупость заказчицы, выполнив её в виде складывающегося паука — так даже мелкая техническая деталь превращалась в художественное высказывание.
Особняк Александры Дерожинской в Кропоткинском переулке. Архитектор Фёдор Шехтель, 1901–1904. Из собрания Музея архитектуры им. А.В. Щусева
Фёдор Шехтель. Дверная ручка в особняке Дерожинской, 1901–1904
Отдельный раздел выставки посвящён национально-романтическому модерну. Здесь соседствуют Ярославский вокзал (1902–1904), типография и дача Левенсона (1899–1900), Земский промышленный музей в Нижнем Новгороде (1911–1913). Их объединяет шехтелевский способ собирать композицию из объёмов разной высоты, венчая их необычными крышами. Источником вдохновения служила русская и европейская средневековая архитектура. Ярославский вокзал — современное транспортное сооружение, связанное с железной дорогой и скоростью, но его фасад говорит языком северного зодчества: керамические вставки, асимметрия, растительные орнаменты. Вокзал работает как пролог к путешествию — пассажир ещё не сел в поезд, а архитектура уже рассказывает ему о направлении пути.
Фёдор Шехтель. Фасад Губернского земского музея в память трёхсотлетия дома Романовых в Нижнем Новгороде, 1911–1913. Из собрания Музея архитектуры им. А.В. Щусева
Фёдор Шехтель. Фасад дачи С.Я. Левенсона, 1900. Из собрания Музея архитектуры им. А.В. Щусева
Не менее выразителен раздел, посвящённый образам Востока. Шехтель обращался к китайской, японской и индийской архитектуре ещё в молодости — для временных павильонов и праздничных интерьеров. Эта линия неожиданно продолжилась после революции: в 1923 году он создал павильон Туркестана для Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки — единственную осуществлённую постройку архитектора в советский период.
Фёдор Шехтель. Эскиз китайского ресторана «Кинь-Грусть», 1885. Из собрания Музея архитектуры им. А.В. Щусева
Шехтель был творцом «тотального произведения искусства». В любом проекте он продумывал всё до мельчайших деталей: от общей композиции до рисунка вентиляционных решёток, формы дверных ручек и орнамента обоев. Отдельный зал выставки, названный «Мастер деталей», посвящён именно этому. Представленные здесь предметы интерьера — церковная утварь, осветительная арматура, мебель — становятся элементами единой мозаики, из которой складывается творческий мир Шехтеля. Как подчеркнула куратор Анна Кистанова, работая над проектом, она хотела показать мастера не эфемерной фигурой, а живым человеком, и в этом ей помогли потомки архитектора, предоставившие семейные артефакты.
Экспозиция выставки «Фёдор Шехтель. Грёзы русского модерна» в Музее архитектуры. Фото: пресс-служба музея
Седьмой зал — самый драматичный. Первая мировая война почти остановила гражданское строительство, а революция уничтожила привычный круг частных заказчиков. В 1915 году Шехтель принял православие и из Франца-Альберта превратился в Фёдора Осиповича. В этот период он преподавал, участвовал в конкурсах и возглавлял Московское архитектурное общество. В советские годы круг его замыслов изменился: вместо купеческих особняков — проекты обводнения Голодной степи, Болшевского оптического завода, гидроэлектростанции на Днепре. В экспозиции показана последняя рабочая тетрадь архитектора, куда он методично вклеивал документы и эскизы, связанные с Днепростроем. Рядом — проекты крымской дачи «Сара», которую он мечтал построить для своей семьи, но так и не построил. Общественная мечта о грандиозной стройке и личная мечта о семейном доме оказываются последними полюсами его творчества.
Фрагмент экспозиции выставки «Фёдор Шехтель. Грёзы русского модерна» в Музее архитектуры. Из собрания Музея архитектуры им. А.В. Щусева
Фёдор Осипович Шехтель умер 7 июля 1926 года. За три десятилетия активной работы он создал более двухсот проектов. Спустя сто лет его здания продолжают жить внутри Москвы. В особняке Рябушинского работает музей Горького, в Камергерском переулке идут спектакли МХТ, с Ярославского вокзала ежедневно отправляются поезда. Архитектура оказалась долговечнее общественного уклада, для которого создавалась, и сегодня, блуждая по залам этой выставки, мы словно входим в ту самую грёзу, которую мастер когда-то воплотил в камне и дереве, — она не рассеялась, а продолжает звучать в силуэтах московских улиц.
Увидеть около 240 экспонатов — от оригинальной графики и исторических фотографий до моделей и предметов декоративно-прикладного искусства из собраний Музея архитектуры, Театрального музея имени Бахрушина, Государственного музея Пушкина и частных коллекций можно до 4 октября.
