Михаил Врубель: Новые факты о жизни и творчестве в юбилейный год художника

В этом году исполняется 170 лет со дня рождения знакового для истории русского искусства художника Михаила Александровича Врубеля (1856–1910), масштаб гения которого вышел далеко за границы национального ареала. (Ил.1)

Влияние Врубеля – классика русского символизма, зрелый творческий период которого совпадает со временем расцвета эпохи модерна, – пунктиром проходит через весь ХХ век и формирует представление о том, что способно сделать художника совре­менным. В его творчестве сти­лис­тические каноны модерна и модер­низм пришли во взаимо­дей­ствие, сущность ко­торого состояла в активном диа­логе художественной мысли с пластической формой.

Ил. 1. Врубель Михаил Александрович (1856-1910). Автопортрет с раковиной. Конец 1904 – начало 1905. Бумага, акварель, уголь, гуашь, сангина, графитный карандаш. 58,2 × 53. ГРМ, Санкт-Петербург (Инв. Р-134730)

В эпоху модерна идея о том, что художник сбы­вается только в своих произведениях и иного пути постигнуть его роль в истории искусства не существует, утвер­ждалась осознанно, настойчиво и вдохновенно. Индивидуально сформированная образная система была главной целью мастеров-но­ваторов рубежа XIX–XX столетий, вос­принимавших искусство как самоценное вы­ражение душевной реальности. В творчестве Врубеля можно найти множество примеров, под­тверж­дающих эту мысль. Однако наиболее концентрично, на уровне визуального эпиграфа, её выражают вариации врубелевской разработки мотива раковины, так как они метафорично и емко характеризуют центральную тему искусства мастера – проблему творчества как само­стоятельного концептуального феномена. (Ил.2, 3)

(Ил. 2). Врубель Михаил Александрович (1856-1910). Раковина. Бумага, черная пастель, графитный карандаш, мел. 17,6 × 25,5. ГРМ, Санкт-Петербург (Инв. Р-475). Ракурс 1 [Один из возможных ракурсов восприятия. – О.Д.]

(Ил. 3). Врубель Михаил Александрович (1856-1910). Раковина. Бумага, черная пастель, графитный карандаш, мел. 17,6 × 25,5. ГРМ, Санкт-Петербург (Инв. Р-475). Ракурс 2 [Один из возможных ракурсов восприятия. – О.Д.]

Серия графических этюдов Михаила Врубеля «Раковины» (конец [вторая половина] 1904 – начало 1905, ГРМ, ГТГ) – явление сложное в искусстве начала XX века и с точки зрения пластического языка, фиксирующего разную степень целостности предмета как художе­ственного образа на основе его фрагментирования; и с точки зрения эмоционально-смысловых задач, связанных с попыткой выявить внешними средствами законо­мерности внутреннего движения жизни, влияющие на эстетические качества восприятия формы. Эта философия предмета, разви­вающаяся на фоне минимализации его внешних связей с миром, органична тем ассоциативным возможностям художе­ственного иносказания, которые жизненным пульсом пронизывают разные пласты искусства модер­низма (от символизма до абстракции) и постмодерна, превращая артефакты в автономные структуры, в атомарные «образы в себе» (по аналоги с понятием «вещь в себе» Иммануила Канта, изучав­шегося Врубелем с юных лет).

Примечательно, что до настоя­щего времени «Раковины» Врубеля не были пред­метом само­стоя­тельного пол­ноценного исследования. Попытка исправить этот факт была осуществлена в монографии автора этих строк «Михаил Врубель: Жизнь в XXI веке. Неизвестное на фоне известного», опубликованной в этом юбилейном году молодым московским издательством «Алек­санд­ров­ский сад». В монографии серия «Раковины» была не только всесторонне про­анали­зирована на художе­ственно смысловом уровне и уточнена по истории и времени создания, но и впервые подсчитана.  На сегодняшний день на основе собраний Русского музея (ГРМ) и Третья­ковской галереи (ГТГ) в контексте развития общей поэтики замысла Врубеля можно говорить о двадцати одном графическом образе, созданном худож­ником на тему «ракушки». Два из них наделены фигуративным мотивом «морских царевен», «вплывающих» во внутреннюю радужную створку раковины, и имеют самостоя­тельные названия – «Жемчужина» (1904, ГТГ) (Ил.4) и «Тени лагун» (1905 [вторая половина 1904 ?], ГТГ) (Ил.5). Девятнадцать иконо­графических вариантов «Раковин», образующих основной моноте­мати­ческий цикл (разный по степени завершенности композиций и уровню сложности технических решений), разместились на лицевой и оборотной сторонах пятнадцати листов. (Ил.6) Причём на одном из них имеется визуальный палимпсест просту­пающего сквозь раковину автопортрета, а на семи – тематически самостоятельные сюжеты («Автопортрет» (Ил.7), «Портрет Н.И. Забелы-Врубль в кресле-качалке», «Серафим», «Композиция с воинскими шлемами» и другие). Врублевскую морфологию рождения художе­ственного образа «без слов» – от структурно едва намеченной субстанции к полноценной пластической форме – теперь можно увидеть без купюр на страницах новой книги, где впервые воспроизведена вся серия. (Ил.8)

Ил. 4. Врубель Михаил Александрович (1856-1910). Жемчужина. 1904. Картон, пастель, гуашь, уголь, бумажная аппликация. 35 × 43,7. ГТГ, Москва (Инв. 5291)

Ил. 5. Врубель Михаил Александрович (1856-1910). Тени лагун. 1905 [вторая половина 1904 ?]. Бумага, пастель, гуашь, уголь, графитный карандаш. 69,5 × 90,6. ГТГ, Москва (Инв. 5746)

Ил. 6. Врубель Михаил Александрович (1856-1910). Раковина. Бумага, чёрный и графитный. карандаши, акварель, белила. 22,9 × 34,8 (в свету). ГРМ, Санкт-Петербург (Инв. Р-2429 оборот)

Ил. 7. Врубель Михаил Александрович (1856-1910). Автопортрет. [Осень] 1904 — [зима] 1905. Бумага, акварель, белила, графитный карандаш. 35,8 × 24. ГТГ, Москва (Инв. 3556)

Конечно, «Раковины» – это лишь один из универсальных концептов Врубеля, заложившего новые точки отсчета в понимании разных форм и видов изобразительного искусства.

Ил. 8. Врубель Михаил Александрович (1856-1910). Раковина. Бумага, угольный карандаш, акварель, белила. 18,6 × 32,3. ГТГ, Москва (Инв. Р-3525)

Структурное гранение объёма плоскостями (прямая лига к кубизму) и мозаичность фактуры; кадри­рование и фраг­ментация композиции; изменение при­вычных точек отсчёта в понимании верха и низа, лишающее предметы устой­чивой семантики и превращающее их в наделенные собственной замкнутой жизнью «образы в себе»; использование приема нон-финито/non finito, экзистен­циальный эффект кажущейся неза­вершён­ности которого провоцирует воображение на непрерывную цепочку смысловых мета­морфоз; введение текста в компо­зиционную структуру произведения – все это лишь избранные приёмы визуального канона образной лексики Врубеля, напрямую вводящие его творчество в область концеп­туальных проблем искусства не только модернизма, но и всего последующего развития интеллек­туальной культуры XX–XXI веков.

Нельзя не отметить, что только в этом году удалось расшифровать и опубликовать наиболее полный вариант тезисов Врубеля о соотношении нравственных законов бытия и искусства, процарапанных черенком кисти по красочному слою картины «Гамлет и Офелия» (1884, ГРМ, не окончена) (Ил.9) – первой самостоятельной картине художника, рождённой на пересечении реалис­тических традиций акаде­мической школы с идеализмом.

Ил. 9. Врубель Михаил Александрович (1856-1910). Раковина. Бумага, угольный карандаш, акварель, белила. 18,6 × 32,3. ГТГ, Москва (Инв. Р-3525)

Живший в душе Врубеля мечтательный гений «гамлетизма» (в процессе работы над книгой в ГМИИ им. А.С. Пушкина автором был обнаружен ранее неизвестный эскиз, на котором герой шекспировской трагедии наделен портретными чертами самого художника (Ил.10)) в истории искусства рубежа XIX–XX столетий охарактеризовал себя таким типом художественного умонастроения, при котором воображение с максимальной степенью вдохновения устремлялось к запредельному – творчество стало единственно важным измерением реальности почти во всех ее проявлениях. И в выражении этого идеального символистского концепта Михаил Врубель занимает уникальную, лидирующую позицию. (Ил.11)

Ил.10. Врубель Михаил Александрович (1856-1910). [Гамлет и Офелия. Эскиз-вариант одноименной картины (1884, ГРМ) (с автопортретом в образе Гамлета). Конец 1883 — начало 1884. Не окончен]. Бумага, акварель. 22,7 × 31. ГМИИ им. А.С. Пушкина, Москва (МЛК ГР 635 оборот). Фрагмент

Ил. 11. Врубель Михаил Александрович (1856-1910). Принцесса Грёза. 1896. Холст, масло. 750 × 1400. ГТГ, Москва (Инв. Ж — 434)

Несмотря на то, что имя художника олицетворяло эпоху модерна уже для его современников – вспомним слова Александра Бенуа об эпохальном симфонизме творчества Врубеля, которые были опубликованы в день похорон художника 3 (16) апреля 1910 года в газете «Речь» (№ 91), – признание этого самооткрытия потребовало большой внутренней борьбы, ведь, как с умной двойственностью смыслов заметил гениальный наследник символизма ирландский писатель Джеймс Джойс: «Они тоже бьются – сердца героев».  В частности, это касается и Бенуа, отношение которого к Врубелю было субъективно переменчивым: суждения художника-критика колебались от отрицания значительности места Врубеля в истории русского искусства в 1902 году до страстного увлечения его «гениальностью» позже и нового отречения от симпатий к нему в мемуарах, начатых в 1934 году.

Прямолинейно сформулированный вопрос – хвалить или ругать Врубеля – стоял остро на протяжении всего пути художника. Даже пройдя небольшой исторический отрезок по следам тех произведений, которые первыми проявляли индивидуальность Врубеля для широкого зрителя, можно обнаружить, как одновременно патетичны и зыбки волны исторического признания. Выдающийся объём критики обрушился и на «Принцессу Грёзу», и на панно «Утро» (1897, ГРМ), и на «Богатыря» (1898 – [начало 1899], ГРМ), и на «Пана» (1899, ГТГ). И все же именно совре­менники заговорили о мировых масштабах творческого гения художника.  Уже в начале ХХ века роль Врубеля в истории искусства срав­нивали с мастерами такого осново­полагаю­щего (мону­мен­тального) значения (и при этом индиви­дуаль­ного отчуждения от средовой массы), как Андрей Рублев, Дионисий, Джованни Беллини, Рафаэль, Леонардо да Винчи, Мике­ланд­жело, Рембрандт, Тициан, Веласкес, Пуссен, Роден, Сезанн [1]. (Ил.12) 

Ил.12. Врубель Михаил Александрович (1856-1910). Демон поверженный. 1902. Холст, масло. 139 × 387. ГТГ, Москва (Инв. 1464)

В 1904 году, например, в «Хронике московской жизни» проницательный Сергей Глаголь замечал, что «понимать Врубеля – значит понимать все надвигающееся на искусство время, и потому уяснение художественной личности Врубеля имеет огромное значение для всего искусства» (Правда. 1904. № 2). Чрезвычайно показательно в этом смысле и суждение другого чуткого к голосу эпохи критика, поэта-символиста Георгия Чулкова. В один из майских дней 1909 года в инстинктивном поиске живописных откровений он направился в московское затишье Лаврушинского переулка (то есть в Третьяковскую галерею), описав свои впечатления следующим образом:

«“Вот оно, – думал я, – российское искусство: оно, конечно, не худо: и Боровиковский, и Левицкий, и Иванов, и первые передвижники, Репин – и вот, наконец, во всем своем ярмарочном великолепии Малявин, но где же, – думал я, – тот художник, который сочетает русское со всемирным?” / И уже был готов ответ: такой художник есть, и, конечно, это Врубель. / Еще ослепленный пожаром малявинских “баб”, я уже искал “Демона” [в то время в Третьяковской галерее был выставлен “Демон поверженный” (1902, ГТГ) – О.Д.)]. / “Демон” Врубеля – разве это не всемирная тема? И разве Врубель, несомненно, русский по духу, не заговорил впервые языком самых могучих рыцарей европейского искусства? / Я почувствовал это ясно и поверил этому до конца, когда стал перед стеной, где три врубелевских полотна – “К ночи” [1900, ГТГ – О.Д.] (Ил.13), “Пан” [1899, ГТГ – О.Д.] (Ил.14) и “Демон”. Мне казалось, что все, что я видел в залах братьев Третьяковых, легко туда вошло и ловко приладилось к стенам галереи. Не то Врубель. Мне представлялось, что галерея дрогнула, когда внесли в ее лоно “Демона”. Картины Врубеля как-то углами своими разламывают московские стены.  <…> Врубель – всемирен. Место Врубелю – в Эрмитаже, в Лувре: никакие соседства его не умалят»[2].

Ил. 13. Врубель Михаил Александрович (1856-1910). К ночи. 1900. Холст, масло. 129 × 180. ГТГ, Москва (Инв. 1462)

Сфорцандо вопроса, что Врубелю по плечу, актуально звучит и в наши дни. Именно такой акцент был поставлен в концептуальном пространстве теоретической части выставки художника к 165-летию со дня его рождения в Третьяковской галерее («Михаил Врубель», 3 ноября 2021 – 8 марта 2022, Новая Третьяковка), найдя научное отражение в ряде статей каталога[3]. Однако 170-летний юбилей Врубеля принес новые выставки и издания.

Ил.14. Врубель Михаил Александрович (1856-1910). Пан. 1899. Холст, масло. 124 × 106,3. ГТГ, Москва (Инв. 1461)

Несмотря на окружающую художника славу одного из лидеров русского искусства эпохи модерна, многие страницы его жизни и творчества оставались неизвестными до публикации в 2026 году упомянутой выше монографии «Михаил Врубель: Жизнь в XXI веке. Неизвестное на фоне известного». (Ил.15, 16)

Ил. 15. Книга О.С. Давыдовой «Михаил Врубель: Жизнь в XXI веке. Неизвестное на фоне известного» в Белом зале Российской академии художеств. 19 мая 2026 года. Фото: Виктор Берёзкин, пресс-служба РАХ

В книге впервые сделан ряд знаковых уточнений по хронологии событий жизни художника и его близких (матери, сестры, жены – таланливой оперной певицы Н.И. Забелы-Врубель), выявлены новые факты в истории написания и бытования картин и рисунков мастера,  в том числе и  признанных шедевров («Гамлет и Офелия», «Демон (сидящий)», «Демон поверженный», «Шестикрылый серафим», «Жемчужина», графическая серия «Раковины» и другие). Все это стало возможным благодаря многолетней авторской работе с документальным архивом художника и тщательному изучению работ М.А. Врубеля в закрытых фондах государственных музеев и частных собраниях.

Ил. 16. Суперобложка книги О.С. Давыдовой «Михаил Врубель: Жизнь в XXI веке. Неизвестное на фоне известного» (М.: Издательство «Александровский сад», 2026). Давыдова О.С. Михаил Врубель: Жизнь в XXI веке. Неизвестное на фоне известного. Иллюстрированная монография / О.С. Давыдова. – Москва: Издательство «Александровский сад», 2026. 476 с., 515 ил., 137 фото. ISBN 978-5-6055730-0-5

В книге была осуще­ствлена попытка соединить в одно уникальное целое ре­зультаты фунда­мен­таль­ной науч­но-иссле­дова­тель­ской работы с инди­видуаль­ным кон­цептуаль­ным раз­витием искус­ствовед­ческой мысли и её высо­коху­доже­ст­венным вопло­щением.

Издание отличается ис­клю­читель­ными содер­жатель­ными и эсте­тичес­кими каче­ст­вами, которые в год празд­нования 170-летия со Дня рождения гениаль­ного русского худож­ника призваны увенчать память о нем достойным его дара симво­лическим прино­шением.  Моно­графия выходит под грифом Рос­сийской академии художеств.

50 книг из основного тиража в 3000 экземпляров выполнены в кол­лекционном формате сверхточной по цвето­передаче цифровой печати в переплётах из шёлка и муара (совместная работа автора с издателем библио­фильской книги М.М. Столяровым). Данный эксперимент в контексте издания фун­дамен­тальной искус­ст­вовед­ческой монографии является одним из первых.

Долго накапли­вае­мый опыт работы с произ­ведениями художника позволил сформи­ровать не встречав­шуюся до сих пор визуальную концепцию книги, в которой в прямом взаимо­действии с текстом опубликовано беспре­цедентно большое коли­чество иллюстраций. 652 изображения включают репродукции произ­ведений художника (многие из которых ранее были неизвестны и не публиковались), документы и фотографии – среди них снимки членов семьи М.А. Врубеля (некоторые с первичной атрибуцией автора), пейзажных мотивов и произведений искусства из личного собрания мастера.

Не менее исключительной особенностью книги стала её стилистика, выраженная как в тексте, так и во внешнем облике издания. Взаимодействие двух начал – содержательного и эстетически-декоративного – призвано ввести читателя в образный мир художника ненавязчиво и полноценно, поэтически раскрывая феноменальную природу его романтического мышления. На страницах книги масштабная личность М.А. Врубеля предстает сквозь призму непрерывного рыцарственного служения искусству, что неотторжимо связывает его с духовной реальностью наших дней.

Таким образом, книга «Михаил Врубель: Жизнь в XXI веке. Неизвестное на фоне известного», как и эта небольшая статья, в этот юбилейный год художника призвана способствовать научному ренессансу гения М.А. Врубеля за счёт углубления и обогащения восприятия его творчества новыми психологи­чес­кими гранями, био­гра­фичес­кими сведениями и духовными смыслами.

Библиографическое описание:

Давыдова О.С. Михаил Врубель: Жизнь в XXI веке. Неизвестное на фоне известного. Иллюстрированная монография / О.С. Давыдова. – Москва: Издательство «Александровский сад», 2026. 476 с., 515 ил., 137 фото. ISBN 978-5-6055730-0-5

Рецензенты:

Михаил Фёдорович Киселёв, доктор искусствоведения, профессор, академик Российской академии художеств, заслуженный деятель искусств РФ.

Андрей Андреевич Золотов, кандидат искусствоведения, профессор, вице-президент Российской академии художеств, академик РАХ, заслуженный деятель искусств РСФСР.

 Ольга Сергеевна Давыдова,
кандидат искусствоведения,
член-корреспондент НИИ РАХ,
ведущий н.с. НИИ РАХ

Читать статью в журнале "Коллекция"