Экспозиция выстроена как наглядный диалог цивилизаций. По правой стороне зала разворачивается история западного портрета, по левой — восточного, а в центре находится российское искусство. Такое соседство разрушает стереотипы и позволяет увидеть, как параллельно, но по-разному, культуры мира отвечали на вечные вопросы о власти, памяти и идентичности, где лицо человека становилось зеркалом не только души, но и истории.

Основу экспозиции составляют хрестоматийные шедевры из эрмитажного собрания. Портреты кисти Гольбейна, Рембрандта и Веласкеса соседствуют с полотнами Матисса, Пикассо и Бэкона; здесь также представлены знаменитые произведения русских мастеров — Николая Ге, Ивана Крамского, Валентина Серова. Однако помимо этих всемирно известных картин, выставка полна работ, раскрывающих жанр с неожиданных, порой парадоксальных сторон.

Выставка «Искусство портрета. Личность и эпоха» в Эрмитаже

В компанию портретов, например, попал римский безмен с головой мальчика. Это гиря для весов, утилитарная вещь I века. Но отлита она в форме головы юноши из правящей династии Юлиев-Клавдиев. Она заставляет задуматься: а каков «вес» человеческой судьбы в эпоху, когда трон шатался от заговоров? И портрет здесь служит мерной единицей — воплощенная ирония судьбы.

Совсем иная судьба у золотой маски царя Рескупорида (III в. н.э.). Найденная в Керчи в 1839 году, она мгновенно стала сенсацией и головоломкой. Исследователи столкнулись с парадоксом: захоронение, судя по инвентарю, было женским, но сама маска, тончайшей работы, несла явно мужские черты. Современные исследования подтвердили, что это единственная в мире античная портретная маска из золота, вероятно, созданная по восковому слепку с лица усопшего правителя. Возможно, она была магическим двойником, проводником души, вобравшим в себя и эллинистический канон, и отголоски далеких, отчасти, даже китайских традиций.

На другом конце смысловой шкалы — групповой портрет амстердамских стрелков кисти Дирка Якобса, созданный в 1532 году. Семнадцать бюргеров в форменных плащах смотрят на нас с суровой гордостью. Художник, сын живописца и член гильдии Святого Луки, блестяще решил сложнейшую задачу: удовлетворить всех заказчиков, вложивших деньги в общий портрет. Каждое лицо индивидуально, но вместе они — монолит, символ корпоративной чести и гражданской ответственности. Работа показывает, как жанр служил для утверждения статуса и солидарности городских сообществ.

Дирк Якобс. «Групповой портрет корпорации амстердамских стрелков», 1532 год. © Государственный Эрмитаж

Совсем в ином, исповедальном ключе, написан «Портрет госпожи Трабюк» Винсента Ван Гога. Картина была создана в стенах лечебницы Сен-Реми. На холсте — Жанна Трабюк, жена смотрителя, женщина 55 лет. По словам искусствоведов, в ее усталом, добром лице художник видел отражение собственной ранимой натуры, противопоставленной жесткому миру. Энергичные, вихревые мазки передают не столько черты, сколько внутреннюю крепость, которую Ван Гог искал и в себе, и в других. Судьба полотна тоже драматична: оно прошло через войну, плен, долгие годы в запасниках и лишь недавно предстало перед публикой как свидетельство того, что портрет может быть сгустком личной боли и надежды.

Винсент Ван Гог. «Портрет госпожи Трабюк», 1889 год. © Государственный Эрмитаж

В диалог с классикой дерзко вступает современность. Портреты Толстого и Достоевского, вырубленные топором на дереве Нестором Энгельке, — настоящий манифест. Сам художник называет свою технику «топорописью», возвращением к истокам, когда искусство рождалось из грубого материала и жеста. «Это была маленькая революция в живописи», — говорит он. В этих рубленых, почти мифических ликах — вызов гладкой иллюзорности, поиск новой, «грубой» правды и разговор с живой материей, из которой, как из полена, являются знакомые образы.

Нестор Энгельке. «Толстой и Достоевский», 2020 год, техника «топорописи». 

XX век принес в портрет иное измерение — документальную силу фотографии. Иконический снимок Стива МакКарри «Афганская девочка» (1984) — это взгляд, который узнал весь мир. Зеленые глаза юной Шарбат Гулы, полные гнева, страха и недетской стойкости, стали безмолвным символом судьбы целого народа, застигнутого войной. Это портрет-свидетельство, чья мощь родилась на стыке искусства и журналистики.

Стив МакКарри. «Афганская девочка» (Шарбат Гула), 1984 год. © Государственный Эрмитаж

И, наконец, выставку завершает не статичный образ, а процесс — видеоинсталляция Билла Виолы «Море безмолвия». На экране в замедленном темпе сменяются лица, охваченные тихими, но сильными эмоциями. Тишина и замедление превращают просмотр в медитацию. Это портрет нового типа: здесь важно не статичное сходство, а течение внутренней жизни, уловленное цифровым глазом. После бурь красок, твердости скульптуры и пронзительного взгляда фотографии это — созерцательная точка, напоминающая, что лицо остается terra incognita, которую каждое поколение исследует своими инструментами.

Билл Виола. Видеоинсталляция «Море безмолвия», 2002 год. Из собрания Государственного Эрмитажа

К отдельным философским размышлениям, словно подмигивая зрителю, в экспозиции представлено старинное зеркало (Западная Европа, конец XVII века). Какой портрет увидит в нем каждый? Пройдя долгий путь от магических двойников до цифровых отражений, мы вновь оказываемся один на один с собственным лицом.

Фаюмский портрет молодой женщины
Египет, II век н.э.

Франц Ксавер Винтерхальтер
«Портрет О.Э. Шуваловой», XIX век

Анри Матисс
«Портрет Л.Н. Делекторской», 1947

Все работы из собрания Государственного Эрмитажа

Выставка «Искусство портрета. Личность и эпоха» — это интеллектуальное путешествие, построенное вокруг ключевых тем: «Портрет и бессмертие», «Формулы власти», «История эмоций». Она предлагает уникальный шанс проследить, как от канонического египетского образа фараона Аменемхета III и пронзительно-реалистичного бюста императора Филиппа Араба человечество пришло к виртуальным двойникам, и убедительно доказывает, что желание запечатлеть, понять и преодолеть время через человеческое лицо остается одной из самых мощных движущих сил искусства во все эпохи.

Выставка «Искусство портрета. Личность и эпоха» открыта в Николаевском зале Зимнего дворца до 29 марта 2026 года.