Иван Шишкин среди гостей на торжественном открытии Русского музея императора Александра III. 1898 год

Русский музей, обладающий крупнейшей коллекцией Шишкина (почти 40 работ, не считая графики), собрал воедино произведения из Третьяковской галереи, Государственного музея изобразительных искусств Республики Татарстан, Национального художественного музея Республики Беларусь и других собраний. Задача проекта - показать не только академика и профессора, но и того страстно одержимого русской природой человека, который изменил восприятие отечественного пейзажа.

Экспозиция начинается с ученических работ начала 1860-х, в которых ещё есть место для жанровых сцен («Стадо под деревьями», где фигуры коров выписаны с той же любовью, что и кора деревьев). Но чем дальше, тем больше холсты превращаются в размышление о величии и самодостаточности природы.

И.И. Шишкин. «Стадо под деревьями». 1864. Государственная Третьяковская галерея

Как известно, у Шишкина и Куинджи был свой взгляд на задачи пейзажной живописи. Куинджи обвинял Шишкина в «фотографизме», Шишкин считал куинджиевские световые эффекты излишне театральными. И именно в залах, где недавно зрители любовались магией света Архипа Куинджи, теперь расположились могучие сосновые и дубовые стволы.

Однако, стоя перед знаменитой «Зимой» (1890), понимаешь: называть Шишкина фотографом — значит не видеть главного. Да, он знал ботанику как учёный — современники утверждали, что по его картине можно сдавать экзамен на лесовода. Но кисть художника способна на то, что недоступно объективу. На полотне нет следов на снегу, нет движения - кажется, что жизнь в лесу замерла. Шишкин передаёт морозное оцепенение, тишину, сказочность зимнего дня. Снег у него далеко не однородный белый: у подножия стволов он коричневато-белый, в тени - голубоватый, а там, где луч солнца осветил поляну, - чуть розоватый или золотистый. Фотография может запечатлеть статичную сцену, но не способна передать это тонкое эмоциональное состояние и ощущение свежести, которое зритель почти слышит, глядя на холст.

И.И. Шишкин. «Зима». 1890. Холст, масло. Государственный Русский музей

Заместитель генерального директора Русского музея по научной работе Григорий Голдовский поясняет: «Всё, начиная от выбора темы и ритмики до колористического решения картины, выглядит так, будто иначе это представить нельзя. Это особенность Шишкина-художника». Подобные мысли о целостности и органичности искусства Шишкина высказывали и его современники. Критик Владимир Стасов называл его «художником народным», утверждая: «Всю жизнь он изучал русский, преимущественно северный лес... Это его царство, и тут он не имеет соперников, он единственный». А историк искусства Адриан Прахов отмечал: «Он первый отнёсся к лесу с такой искренней и глубокой любовью и первый сумел воспроизвести русский лес с таким блестящим, образцовым совершенством».

Центральный зал, как и ожидалось, притягивает зрителей. Цель паломничества — «Утро в сосновом лесу» из Третьяковской галереи. Галерея пошла на беспрецедентный шаг, отпустив этот шедевр в Петербург. Здесь кураторы раскрывают секрет, о котором многие слышали, но редко задумываются о его истинном смысле.

И.И. Шишкин. «Утро в сосновом лесу». 1889. Государственная Третьяковская галерея

Медведей действительно писал Константин Савицкий. Но, вопреки мифам о творческой беспомощности Шишкина в анималистике, на выставке представлены подготовительные эскизы углем, где сам Иван Иванович уже наметил расположение зверей. Почему же он уступил кисть другу? Возможно, это был джентльменский жест. Савицкий переживал финансовые трудности, и участие в столь популярном полотне стало для него реальной помощью. Павел Третьяков позже стёр подпись Савицкого с холста, посчитав, что «от замысла до исполнения» всё равно всё шишкинское. Но сама история этого сотрудничества говорит о том, что атмосфера товарищества была для художников важнее споров об авторстве.

Несмотря на громкие хиты, истинным откровением выставки становится тишина последнего зала. Финальная точка — «Корабельная роща» (1898). Это духовное завещание мастера, его последняя крупная работа. Картина наполнена удивительной гармонией: стройные сосны уходят ввысь, за верхний край рамы — приём, который Шишкин часто использовал, чтобы усилить впечатление огромности деревьев. «Сосной на выставке запахло!» — восторженно писал Константин Савицкий, увидев это полотно. В основу картины легли этюды, исполненные художником в родных прикамских лесах, в Афонасовской корабельной роще близ Елабуги.

Обратите внимание на детали, отреставрированные специально к открытию: рама картины «Дубы» украшена резными дубовыми листьями и желудями, что создаёт удивительную смысловую связь обрамления с содержанием самого полотна.

И.И. Шишкин. «Корабельная роща». 1898. Государственный Русский музей

Выставка «Иван Шишкин. Русский лес» для кого-то станет долгожданной встречей со знакомыми с детства шедеврами, а кто-то откроет для себя мастера с новой стороны - вдумчивого исследователя природы, поэта лесной стихии. Но любовь художника к каждой детали, к каждой тропинке, его патриотизм и чётко выбранные жизненные ориентиры не могут оставить равнодушным никого. Однажды Иван Иванович признался, что если бы он не стал живописцем, то обязательно был бы ботаником. Случись так, наука получила бы одного из самых дотошных и влюблённых в своё дело учёных. Но история распорядилась иначе, подарив миру художника, чьи леса остаются русскими не только по названию, но и по самой своей душе.