Рафаэль родился 6 апреля 1483 года в Урбино — небольшом горном городке в регионе Марке. До конца жизни он подписывал работы «RAFAEL VRBINAS», подчеркивая свое происхождение. Отец художника, Джованни Санти, был придворным живописцем и поэтом, автором эпической поэмы о правителе Урбино Федерико да Монтефельтро. Именно в этой среде, где живопись и поэзия считались родственными искусствами, сформировалось кредо Рафаэля: античный афоризм «живопись — это немая поэзия, а поэзия — слепая живопись» стал для него руководством.
Первое художественное образование Рафаэль получил у отца, затем поступил в мастерскую Пьетро Перуджино. На выставке представлены ранние работы художника, демонстрирующие, как быстро он осваивал профессию. Стоит обратить внимание на фрагмент гигантского алтаря для часовни семьи Барончи в Читта-ди-Кастелло, позже разрушенного землетрясением. Сохранившаяся картина с изображением ангела с сияющими золотыми бликами и филигранной прорисовкой волос — лишь небольшая часть утраченного шедевра. Но именно за этот алтарь семнадцатилетнему Рафаэлю, указанному в контракте как «магистр», уже доверили самостоятельную работу — огромное доверие к столь юному мастеру. Рядом — предполагаемый автопортрет тех лет, рисунок серовато-чёрным мелом из Оксфорда. Он уже демонстрирует поразительный талант юного художника: подросток с пристальным взглядом смотрит с порога взрослой жизни, и этот лист служил своего рода «визитной карточкой», убеждавшей заказчиков в его исключительном даре.
В центре одной из галерей впервые представлен полный ансамбль Колоннского алтаря — большой многочастной картины для монахинь в Перудже, разобранной около 1663 года. Рядом — полномасштабные эскизы к алтарю для часовни семьи Одди в технике чёрного мела, пера и металлического штифта, демонстрирующие виртуозную технику юного Рафаэля.
Перелом в творчестве наступил во Флоренции (1504–1508), где Рафаэль познакомился с Леонардо да Винчи и Микеланджело. Особенно его привлекла теория Леонардо о «быстром наброске» — спонтанном, неотделанном рисунке, подобном черновику стихотворения. Такой набросок несёт в себе больше творческого потенциала, он позволяет запечатлеть идею в её зарождении, не скованную рамками завершённой формы. Один из листов на выставке пестрит десятками набросков младенцев и Мадонн, сделанных пером за считанные минуты. Здесь же — «Святая Екатерина» из Лувра, представляющая собой так называемый «картон»: рисунок в натуральную величину, выполненный на четырёх склеенных листах бумаги. Вся его поверхность проколота крошечными отверстиями. Через них рисунок переносили на доску, вдавливая угольную пыль — это техника «припороха» или «надавливания». Рафаэль освоил её в юности у Перуджино, и она оставалась чрезвычайно важной на протяжении всей карьеры, позволяя ему браться за всё более масштабные и амбициозные проекты.
Особого внимания заслуживают образы женщин в творчестве Рафаэля. «Мадонна Альба» (1509–1511) из Вашингтона — классический пример рафаэлевской нежности. Дева Мария прижимает к себе младенца, и эта интимность приобретает особый смысл в контексте личной биографии художника. В этом же зале выставлена редкая бухгалтерская книга, фиксирующая расходы на похороны матери Рафаэля, Маджии Чиарлы: она умерла от осложнений при родах, когда мальчику было всего восемь лет, а вскоре скончалась и его новорождённая сестра. В эпоху, когда детская и материнская смертность были ужасающе высоки, образ здоровой, прекрасной Мадонны становился для людей Возрождения символом самой жизни, её торжества над неизбежностью смерти.
Совсем иное настроение — у портрета «Дама с единорогом» (ок. 1505–1506) из римской галереи Боргезе. Роскошное платье, драгоценности, маленький единорог — символ любви и целомудрия, возможно, намёк на герб семьи Орсини. Вероятно, это портрет невесты, и здесь Рафаэль выступает тонким психологом, передавая мысли модели через поворот головы и положение рук.
Не менее прекрасен знаменитый портрет Бальдассара Кастильоне (1514–1516), привезённый из Лувра. Эта картина считается одной из величайших портретных работ Высокого Возрождения. Рафаэль и Кастильоне были близкими друзьями; писатель и дипломат стал автором знаменитой «Книги придворного» — по словам куратора Кармен Бамбах, «вероятно, самого знаменитого литературного произведения итальянского Ренессанса, руководства о том, как быть стильным человеком». В портрете это воплотилось в полной мере. Куратор отмечает, что Рафаэль наделяет Кастильоне «спреццатурой» — кажущейся небрежностью, или непринуждённой элегантностью. Он подчёркивает, что это очень лестный портрет: ведь Кастильоне был лыс, но шляпа скрывает этот недостаток и добавляет драматизма. На первый взгляд наряд кажется скромным, но роскошные чёрный бархат и мех, по словам научного сотрудника Кэролайн Эленовиц-Хесс, выписаны настолько мастерски, что «вам хочется погрузить в них руки». Белые воротник и руки собеседника намекают на его принадлежность к аристократии — ведь только тот, кто не занят физическим трудом, мог позволить себе иметь такие белоснежные руки, как поэт.
От портретов, эскизов и картин мы переходим в зал, где стены занимает потрясающая проекция ватиканских фресок Рафаэля, знаменитых Станц Апостольского дворца. Поскольку сами фрески не могут покинуть Ватикан, музей предлагает иммерсивное решение: на стены проецируются «Афинская школа» и другие росписи в натуральную величину. Другая комната посвящена гобеленам: три монументальных полотна из собрания испанского короля Филиппа II, сотканные по эскизам Рафаэля для Сикстинской капеллы, занимают стены от пола до потолка. Соперничество с Микеланджело, заказанные папой Львом X в 1515 году, драгоценные материалы — все это детали, о которых можно узнать на выставке.
Последнее грандиозное произведение мастера — алтарный образ «Преображение», заказанный кардиналом Джулио Медичи около 1517 года. В отдельной нише выставлены подготовительные эскизы: красным мелом — рисунки обнажённых моделей с натуры, чёрным мелом — полномасштабные эскизы голов и рук апостолов. «Преображение» стало художественным завещанием Рафаэля: работа была прервана его безвременной кончиной в 1520 году.
Выставка «Рафаэль: Возвышенная поэзия» — это редкая возможность увидеть, как всего за 37 отпущенных судьбой лет один человек сумел навсегда изменить ход европейского искусства. Его линии — то стремительные, как набросок пером, то невесомые, как мел на бумаге, — до сих пор сохраняют ту самую «спреццатуру», которую он ценил в друзьях и воплощал в своих героях. В сумраке залов Метрополитен-музея, среди сияющих гобеленов и восхищающих проекций ватиканских фресок, собраны работы настоящего поэта, который писал не словами, а светом, линией и цветом, ведь «живопись — это немая поэзия». Выставка открыта до 28 июня включительно.
